↑ Вверх
Информационно-интеграционный проект общественного объединения «Raduga» e.V.
«Raduga» e.V.
Воскресенье, 22. Апрель 2018
Навигация


Поиск
Рассылка
Отписаться

Наши друзья
Битва народов под Лейпцигом в 1813 году
"ђусское поле" -  сайт для тех, кто думает по-русски
LBK_Logo
Leipziger Internet Zeitung - Mehr Nachrichten. Mehr Leipzig.

Статистика

Статистика

Замки Саксонии    -    TÜV в русской автомастерской   -    Справочное бюро

Клуб «Элита» — Альманах

Мы с тобой - две капельки дождя

Автор: Наталья Шауберт
Источник: proza.ru
Добавлено: 2010-12-09 11:13:33

+ - Размер шрифта

Итак, читаем и даём свои рецензии в комментариях.

Pic

С Таей мы познакомились на дне рождения моей приятельницы Инги. Инга была замужем за немцем, и на момент нашей встречи на курсах немецкого языка, жила в Германии уже третий год. Красивая, молодая женщина учила немецкий язык с таким рвением и энтузиазмом, что к концу курса превосходила знаниями многих в нашей группе, даже тех, кто знал язык и считал его родным. В ней не было той расслабленности, свойственной бывшим советским людям, пришедшим на курсы. Если на переменках все мы сидели в кафе и судачили о новой жизни, Инга была в сторонке с книгой или словарем.

Она или садилась чуть поодаль от нас, или курила на площадке перед входом в кафе. Я сразу обратила на нее внимание. Видно было, что она несет в себе какую-то постоянную печаль, без желания с кем-либо делиться ею. Но однажды мы разговорились, говорили о любимых книгах, о жизни в Германии, отвечали друг другу на стандартные вопросы о «прошлой жизни», где у нас, как оказалось, было много общего. С того дня мы подружились.
Признаюсь, я уже тогда вела свои мемории о русских в Германии, а потому стала расспрашивать Ингу о ее личном опыте.

-Если хочешь, приходи в гости, - сказала она. - Мы с девочками устраиваем русские вечера. Муж на выходные дни уезжает в Лейпциг, приходи, не пожалеешь.
Муж Инги Олав, скупая у местных старичков за смешные деньги антикварную мебель, торговал ею на блошиных рынках. Дела у него шли не плохо, а потому он часто отсутствовал. Кроме того, они вместе с Ингой работали представителями украинского бюро знакомств. В их обязанности входила встреча невест и помощь им при первом знакомстве. Но этим, как правило, знакомство Инги с женщинами, прибывшими в Германию за счастьем, не ограничивалось. Тогда- то и появились эти посиделки.

-Знала бы ты, как я устаю от их проблем. Даже ночью звонят, просят поговорить с ними. А в компании, сама понимаешь, легче решать любые проблемы, как бы помогая друг другу.
Жила Инга в небольшом городке, в красивом домике с садом, с камином в гостиной. Дому этому было сто лет с гаком, достался он Олаву ещё от бабушки. Всё в нем было пропитано духом старины. Даже стены в гостиной были обиты шелком из позапрошлого века с гравюрами Дюрера, картинами в старинных рамах и коллекцией холодного оружия. Старинная мебель, в которой Олав понимал толк, уживалась с новейшей бытовой техникой. Был даже маленький зимний сад с попугайчиками.

Итак, я напекла блинов, это входило в правила русских вечеров, каждый приносил что-то свое, вкусненькое, купила букет белых лилий, любимых цветов Инги, и отправилась на встречу с бывшими соотечественницами. Сама-то я приехала в Германию вслед за мужем, русским немцем. Мы тогда с ним заново начинали строить жизнь на новом месте. В отношениях у нас была полная гармония, мы даже стали в тот первый год ближе друг другу. Трудности, как я убедилась, действительно помогают в этом.

Женщины же, которые собрались на посиделки, приехали в Германию… «покупать кота в мешке». Я всегда с недоверием относилась к этим знакомствам по объявлениям, к тому же, и страна чужая, и язык не знакомый, и муж, с которым пообщались в письмах, да ещё через переводчика, ничего хорошего никогда и не предвещают. Любовью тут и не пахнет. Предубеждения? Возможно... Но, даже моя приятельница Дина,приехвшая в Германию из далекого сибирского городка и сменившая в Германии трех мужей, смеясь, говорила:
-Спать с нелюбимым? Никогда! Это ж хуже геморроя!

А тут получается, что жизнь на Родине и того хуже? Как-то, знаете ли, обидно даже, за Родину.
Вспоминая слова многоопытной Динки, я и поехала к Инге. Вечер обещал быть любопытным, удалось ли этим женщинам стать здесь счастливыми, устроенными, любимыми? Участниц было пять, трое оказались Валентинами, они весело щебетали на кухне, и всех их роднила особая мелодика речи, узнаваемые и неповторимые «гэ» и «шо». Только украинцы могут произносить эти местоимения так органично и мило!

Когда я приехала, на столе уже стояли пироги, пельмени, водочка и много домашних солений.
"Ну, девочки, молодцы!" - подумала я. В магазинах, конечно, всё есть, вот только немцы везде любят добавлять уксус, от которого быстро затоскуешь по нашим домашним заготовкам. Огурчики, помидорки, морковка, чеснок, две головки лука, разрезанные на четыре дольки, листик смородины, листик хрена, две ложки соли на трехлитровую банку, и добрые бабушкины руки… Нет этого в Германии! Разве что в русских магазинах?

Девчонки были нарядными, весело обсуждали предстоящий вечер. Кстати, впервые видела женщин, которые не предаются грусти в отсутствии мужчин, а напротив - испытывают от этого восторг и блаженство. Одна из них так и объявила:
-Ни слова о мужьях! Надоело! Только танцы и музыка, вот напьемся, тогда и поговорим! И ты, Тайка, слышишь меня, чтоб не ревела сегодня!
На огромном белом диване, времен сражения с Южной германской армией графа Ботмера при форсировании Стрыпу, забившись в угол, сидела пухленькая женщина, с невероятно грустными глазами. Сжимая в руке бокал с глинтвейном, и, перелистывая странички какого-то старого украинского журнала, покорно покивала головой, соглашаясь с шумной компанией.

Я подсела к ней,и мы познакомились.
-Тая Коваль, - представилась она, хитро улыбнувшись и добавила:
-З Винницы, - и в тот же миг лицо её преобразилось: на щечках появились смешные ямочки, глаза увлажнились, а взгляд стал удивительно теплым, бархатным. На вид ей, как мне показалось, было, лет тридцать.
-Типичная хохлушечка, - решила я, знакомясь с ней. Правда, ладошка у этой маленькой женщины оказалась твердой и жесткой. Нет, Тая з Винницы была отнюдь не белоручкой.

Только к концу вечера, выпив водочки, она разрумянилась, расслабилась, и первой заговорила со мной.
-Инга сказала, вы пишете о русских в Германии? Обо мне напишите. Пусть и другие прочтут, может, не будут такими дурами, как я…

В тот вечер мы долго не расходились по домам. Олав, действительно, уехал на все выходные в Лейпциг, и у нас впереди была целая ночь. Инга выделила нам с Таей маленькую комнатку на третьем этаже, прямо под крышей, дала теплые одеяла, термос с кофе и маленький графинчик водки, настоянный лимонными корочками. Девочки остались внизу пьянствовать, и смотреть старые записи новогоднего огонька, а мы зажгли свечи, разлили по кружечкам кофе, и Тая поведала мне свою грустную историю.

1.

- Всегда мечтала о собственном доме. Ну, пусть не о таком, как у Инги, но чтобы был мой, и никто не мог выгнать меня из него, или и войти в мой дом без моего желания, - начала она свой рассказ. - Мама у меня умерла рано, мне и пятнадцати не было, а Гришке, брату, только семь. Болела она долго, а отец наш пил. В паузах выносил из дома всё, всё это продавал на рынке, и снова пил. Только и помню, как нес однажды меня на плечах, когда мы въезжали в нашу новую квартиру. А еще помню, как родился братишка. Крикун был ужасный! Всей семьей его нянчили, ну, и донянчились... Помню, в детстве мама мне стихи читала:

Таенька, Тая, Таенька, Тая
Хочешь, дождинки с тобой посчитаем?
Стук-перестук...Стук – перестук...
А вот дальше ничего не помню. Во сне, когда маму вижу, стихотворение от начала до конца могу прочесть, а просыпаюсь, только стук-перестук, стук-перестук.... Так-то вот, подруга. Ну а мама умерла, да и отец не долго протянул, через два года и его схоронили. Остались мы вдвоем с братом. Тетка помогала, мамина сестра, а когда Гришку первый раз посадили, еще по малолетству, я в училище тогда училась, пришла, и сказала:

-Ты взрослая, квартира у тебя есть, вот и живите, как знаете, а у меня дети, зачем им брат- уголовник? - Тая допила кофе, вытянула из пачки новую сигарету, курила она много, буквально прикуривая одну от другой, и продолжила свой рассказ:
-Гришка, действительно, уголовником стал. Выйдет, поживет с полгода, и снова на нары. Сколько просила его, сколько плакала, не слышал меня. А маленький был ласковый, ни на минуту не хотел расставаться со мной. Я ведь и замуж из-за него не вышла. Сначала мамой ему была, а когда вырос, стал воровать. Посадили его раз, потом второй... Кому понравился братик – рецидивист? А однажды пришел с зоны, и квартиру в карты проиграл, меня на улице оставил.

-Как проиграл? – не поверила я. - Там ведь и твоя доля была, и прописка тоже!
-От всего отказалась, а не отказалась бы, прибили бы его. Карточный долг у воров – дело святое. Сначала в общежитии жила, пока в училище училась, а выучилась на повара, работу найти по специальности не смогла. По знакомым скиталась, комнату снимала за отработку. Днем работала, вечером обстирывала, для хозяев готовила. Но деньги копила. Больше любила в деревнях на сезонных работах работать, там и люди добрее и продукты дешевле.
Мы проболтали с ней всю ночь, а на следующий день, вернувшись с работы, я записала эту историю, печальный конец которой узнала позже от Инги.

2.

Два года моталась Тая по общежитиям и квартирам подруг. Со временем неустроенный быт и неприкаянность наложили и на внешний облик Таи свой отпечаток. Друзей становилось все меньше, все чаще Тае приходилось слышать отказ в ночлеге. А когда подвыпивший муж единственной подруги, которая всегда её принимала, кормила, давала возможность отдохнуть и почистить перышки, полез ночью со своими пьяными ласками, она поняла, что и отсюда придется уйти навсегда.

В фотостудии, где она работала уборщицей, одна из служащих, приемщица заказов Ольга Петровна, увидев ее заплаканное лицо, спросила, что, мол, случилось?
Тая расплакалась и рассказала ей свою грустную историю.
-Ну, вот что, девонька, собирай-ка свои вещички, и переезжай ко мне. Мужа у меня нет, сыну еще год служить в армии. Поживешь год, а там посмотрим. За это время что-нибудь придумаем.
Вещей у Таи было не много, заехала она к подруге, а та уже выставила на площадку клетчатую сумку, и хмуро попрощалась.

У Ольги Петровны Тая старалась жить, во всем угождая доброй хозяйке. Стирала, убирала в доме, варила борщи и пекла пироги. Впервые за последние два года у Таи был свой дом, была даже своя комнатка, где на стене висела пыльная гитара, а на книжных полках стояли старые учебники хозяйкиного сына. Каждый день она листала газеты с объявлениями, в которых искала работу с предоставлением общежития. Иногда просматривала и брачные объявления, подсмеиваясь над авторами. Ольга Петровна к этим объявлениям относилась серьезно, и периодически подкладывала ей газетные вырезки с подчеркнутыми строчками: «Одинокий мужчина, без в.п с в.о...»
-Опять Вы мне эту комиссионку подсунули! – смеялась Тая. – Ну, не хочу я замуж, да и кому я нужна? Без квартиры, без денег? И вообще, хороший мужик не будет в газету объявления строчить. Сам себе подругу найдет!

-Ой, не скажи! Иной мужик тихий, скромный, вдовец, к примеру, а познакомиться хочет. Вот и пишет объявление в газетку. Ты почитывай, почитывай, не откладывай в сторону. Придет время, узнаешь свою судьбу.
Однажды Тая наткнулась на объявление брачного агентства, носившее игривое название «Стрела купидона», которое начиналось словами: «Замуж за границу. Немецкие мужчины ищут невест...»
-А что, - заявила Ольга Петровна, - и там вдовцы есть. Немцы люди порядочные, трудолюбивые. А ты здесь через такое прошла, что хуже не будет. Рискни, попытайся!

На следующий день, распаковав заначку, пошла Тая в парикмахерскую, купила косметику, новое строгое платье, подчеркивающее ее фигурку, и черные лодочки на каблучках. В агентстве потребовали фотографии 9 х 12 : портрет и снимок в полный рост. Анкета и личное письмо будущему жениху на русском языке заполнила и написала сама, а вот переводом занимались уже в Германии представители этой «Стрелы купидона». Фотографии ей сделали бесплатно, Ольга Петровна постаралась, в том же ателье, где они обе работали и где Таю ценили за аккуратность и трудолюбие. Фотографии получились красивые: Тая стояла у большой искусственной пальмы, опираясь одной рукой на спинку плетеного кресла, а другой поправляла прическу. Маленькая женщина, как принято говорить, приятной полноты, короткая стрижка с длинной челкой, и большие темные глаза.
Одним словом, сплошное очарование.

Работники агентства заполнили необходимые формуляры, взяли у Таи номер телефона и велели ждать. Ждать пришлось не долго. Уже через месяц улыбающаяся сотрудница агентства, которая принимала Таины бумаги и фотографии, выдала ей толстую пачку писем от трех мужчин и официальное приглашение от одного из них. Надо было выбрать кого-то одного, или заплатить за все три комплекта писем. Для справки, один жених стоил десять евро. Но платить за троих она не стала, это было больше половины ёе месячной зарплаты!

Отложив в сторону предложение 60-летнего адвоката из Бремена, она стала рассматривать фотографии оставшихся двух претендентов, и, наконец, выбрала Клауса, того, кто и выслал ей приглашение. К тому же, он жил в маленьком городке с названием Ольсниц в собственном доме, и был старше Таи только на десять лет. Пять лет, как Клаус овдовел. В письме были еще и стихи, но их почему-то не стали переводить.… Всматриваясь в неровные строчки, она, пытаясь угадать значение хотя бы одного слова, но школьного немецкого было явно не достаточно, и тогда она, прислонившись к мокрому окну автобуса по дороге домой, стала сама придумывать содержание стихотворения.
Получилось трогательно, и многообещающе.

А дальше все было, как во сне: оформление документов, покупка подарков, покупка необходимых в дороге вещей.
Обычная суета, но суета радостная, желанная суета.
-Ты только пиши, и обязательно звони! – говорила Ольга Петровна, поправляя на шее Таи шелковый платочек. – А если, что не так, немедленно возвращайся! Твое место никто не займет.
-Спасибо, Ольга Петровна! - отвечала Тая, вытирая слезы - Век не забуду!
-Забудешь, - улыбнулась Ольга Петровна, - встретишь своё счастье, и забудешь.
Автобус увозил Таю из родного городка поздно ночью, и уже вечером следующего дня её ждала Германия.
Вот только ждала ли?

3.

За окном мелькали пейзажи, сначала знакомые по прошлогодним странствованиям от деревни к деревни, потом польская таможня, которую прошли удивительно легко, и снова потянулись деревеньки, но уже ухоженные, с рождественскими гирляндами в окнах.
Немецкая таможня пропустила их еще быстрей, чем польская, и Тая успокоилась. Оставалось четыре часа пути... и её ждала встреча с женихом. Тая попыталась представить первую встречу с Клаусом. Как они поедут в их общий дом, а там тоже будут эти веселые огоньки и свечи, как они сядут за стол, и выпьют вина. А потом она покажет ему свои фотографии, а он достанет семейные альбомы, и руки их соприкоснутся, и они сразу поймут, узнают друг друга.

Она достала фотографию Клауса из сумочки и стала всматриваться в его лицо. Но в автобусе было темно, фотография освещалась неравномерно, вспыхивая бледными сполохами от мелькающих фонарей за окном, создавая магическое ощущение, что лицо Клауса оживает, и он даже что-то говорит ей тихо-тихо и нежно. Ей даже показалось, что из темноты протянулись его руки, она подалась им на встречу, но он не заметил этого, приблизился к ней сам, и схватил вдруг за горло, сжал, сжал больно и цепко, мешая вздохнуть. Она бы задохнулась во сне, не растолкай её водитель автобуса.

-Просыпайтесь, просыпайтесь, это Хемниц. Здесь сядете на поезд до Ольсница, но придется подождать. Вас встречают?
-Да, да, меня встречают, - заспешила Тая, судорожно расстегивая дрожащими руками тесный ворот пальто. Ей и сейчас казалось, что цепкие руки все еще держат ее за горло.

Автобус ушел, и она осталась совсем одна. Тишина и безмолвие. Казалось, город вымер: ни одиноких прохожих, ни уборщиков мусора, ни таксистов, никого.
-Где же он? - подумала Тая, нащупывая в кармане бумажку с телефонами Клауса и представителей агентства.
Через полчаса появились первые прохожие, несколько раз прошел какой - то маленький человечек бомжеватого вида в черной шапке, надвинутой на глаза.

Таю колотила нервная дрожь, наконец, она решилась. Еще раз, перечитав инструкцию, набрала номер телефона Клауса, но никто ей не ответил. Со вторым телефоном повезло больше. Сонный женский голос сказал ей, что:
-Инга слушает…, - а потом тот же голос повторил по-немецки – Hier ist Inga, ich hоеre!
Дрожащим голосом Тая назвала себя и коротко объяснила ситуацию.
- Verdammte Scheise! Оставайтесь на месте. Через полчаса ждите, буду.
И положила трубку.

-Стол, свечи… Размечталась дура! - подумала Тая, закуривая.
Время тянулось медленно, она даже задремала немного, прислонившись к мокрой стене остановочного павильона.
Бомжеватый человечек опять прошел мимо, с интересом разглядывая ее.
-Как бы чего не спер!- подумала она, и ближе придвинула к себе пакет с подарками.
-Вы - Тая? - услышала она вдруг прямо над собой. - А я - Инга. Идемте к машине. Я отвезу Вас к себе, отдохнете с дороги, а потом всё решим.

И Инга, не дав сказать ни слова, подхватила ее вещи, и быстрым шагом направилась к стоянке машин. Тая едва поспевала за ней. Инга была высокой, стройной, почти на голову выше ее, длинные черные волосы вздрагивали на плечах в ритме шагов, взгляд темных глаз был усталым и каким-то не добрым.
-Красивая, - подумала Тая. - У такой, наверняка, все прекрасно!
-Так вот же его машина, - удивилась Инга, показывая на стоящий в стороне от стоянки, красный форд. – Он к вам не подходил?

- Никого не было! Целый час простояла!
-Где же он тогда?
-За цветами побежал, - нервно засмеялась Тая.
Инга с интересом посмотрела на нее, и велела садиться в машину. Потом достала бумагу и ручку, что-то быстро написала и отнесла к форду, положив записку под щетку дворника, заглянула в салон, еще раз осмотрелась вокруг, и только потом решительно направилась к своей машине. Завела мотор, включила тихую музыку, и с раздражением хлопнула дверцей.

Они долго ехали по узким улочкам ещё крепко спящего городка, потом это сонное царство кончилось, и дорога стала подниматься все выше и выше в горы. За окнами опять поплыли знакомые огни и деревья, такие огромные, что дорога тонула в темном туннеле хвойного леса. Тая и не заметила, как снова уснула. Только на этот раз без кошмаров, она даже слышала во сне мамин голос, который повторял и повторял:
-«Таенька -Тая, Таенька -Тая...», - будто и убаюкивал её, и упрекал, и жалел.
-Приехали, просыпайся. Добро пожаловать в Ольсниц! – разбудил ее голос Инги.

4.

Тая вышла из машины, и увидела прямо перед собой небольшой, фантастически красивый дом в три этажа, с нарисованными на стене косулями, с пушистыми туями у крыльца, а за домом дорогу, уходящую вверх. И эта, ведущая вверх дорога, как елочная гирлянда, нанизывала на себя сказочно прекрасные домики, светящиеся праздничными рождественскими огоньками.
Небо уже начинало светлеть, и на его фоне четко вырисовывались контуры гор и кроны высоких елей. Там, в городе, откуда они приехали, было сыро и серо, а здесь, в предгорье, лежал ослепительно белый снег. Она даже зажмурилась от этого великолепия.

-Рай на земле, - подумала она, замирая от восторга. - И здесь я буду жить?!
В доме Инги царил полумрак, потрескивали дрова в камине, на огромном белом диване развалился белый кот. Перед диваном стоял стол на гнутых ножках, а на столе свечи. Горели только две.
-Второй Адвент, - сказала Инга, проследив за Таиным взглядом. Она принесла из спальни большой теплый халат и полотенце. - Ванная на втором этаже слева от лестницы, помойся, а я сварю кофе. Позавтракаем, и будем искать твоего женишка. Должен же он позвонить, этот Arschloch!

Ванная комната тоже поразила Таю великолепием. Стены до самого потолка были выложены розовым кафелем, а сама ванна была огромной. На полу лежал пушистый коврик, а на полках стояло множество цветных флакончиков.
Тая набрала полную ванну, взбила душистую пену и с наслаждением погрузилась в воду. Было так здорово, что о несостоявшейся встрече с Клаусом она и думать не хотела. Может он просто стеснительный? Может, испугался чего-то в последний момент? Так ведь тоже бывает...

Нежась в ванне, Тая вспоминала свой не богатый сексуальный опыт. Сначала... Да, сначала был тощий мальчик, студент из их общаги. Она тоже была у него первой, и они изрядно намучались, изучая друг друга. Первую ночь с Юркой, так его звали, Тая вспоминала всегда с отвращением, а сейчас почему-то стало смешно. Она даже не заметила тогда, как он вошел в нее, дернулся пару раз и затих, а потом долго пытал её, заглядывая в глаза.
-Тебе хорошо было? Скажи правду! Хорошо? Ну, скажи!

И она сказала, причем, правду и очень грубо. Юрка сник, съежился и сразу ушел. Больше они не встречались. Потом... Кто был потом? Да, не важно, были еще какие-то мимолетные встречи, секс без любви и утренние расставания наспех, пряча глаза. Наверное, самым приятным воспоминанием для Таи был шеф какой-то фирмы, где она подрабатывала после окончания училища. Его звали Борис Анатольевич. Он был взрослым и солидным мужчиной. У него была семья, взрослая дочь и жена, которая частенько заезжала за ним в конце рабочего дня. Она тоже была большой и солидной, только голос у нее был каким-то тихим и жалким, как-будто она оправдывалась перед ним.

-Вот заехала за тобой, Боренька. Это ничего? Ты не сердишься?
Наверное, она боялась его потерять, а потому следила и стеснялась этого.
С Борисом Анатольевичем Тая ездила на его дачу, там он накрывал стол и с умилением смотрел, как она ест, жадно хватая фрукты и сладости. Он любил ее нежно и трепетно. И Тае было с ним очень хорошо, но все закончилось в тот день, когда на дачу неожиданно приехала его дочь.

Нет! Ничего хорошего Тая вспомнить не смогла. Наверное, все самое хорошее ждет ее впереди! Ей хотелось помечтать, лежа в теплой пенной ванне, но неожиданно внизу раздались голоса. Говорили двое: мужчина и женщина. Тая узнала голос Инги, хотя, когда она говорила по-немецки, голос менялся, становился суше, второй голос был громким с резкими, пугающими интонациями. Они явно ссорились! Значит это не Клаус, а муж Инги, и он ругает ее за то, что она привела в дом незнакомую женщину! Тая быстро выскочила из ванны, наскоро вытерлась, надела халат и села на край ванны ждать, когда закончится разговор.

Инга поднялась наверх, постучала.
-Ты готова? Пойдем завтракать. Мой позвонил Клаусу, он приедет за тобой через час.
За столом они сидели втроем, и Тая украдкой разглядывала Ингиного мужа. Ничего себе мужичек… Большой, рыжий, и не старый.
Он молча выпил кофе, и ушел наверх.
- Видала? Фрукт! Звонить не хотел. Как деньги получать, он мастер, а как работать, так Инга! Давай живо наверх, я там твои вещи разложила, выбери что-нибудь попроще. С макияжем не усердствуй, они не любят этого. Женщина с накрашенными губами для них – проститутка. Давай, шевелись, подруга, думаю, он быстро нарисуется. Олав неустойкой ему пригрозил! Они этого боятся!

Тая побежала наверх, в комнате, рядом с ванной, она нашла свои вещи, быстро надела строгое черное платье, то самое, в котором она была на фотографии, подкрасила глаза и, все же, чуть-чуть тронула помадой губы. Волосы уже высохли и распушились. Тая посмотрела на себя в большое старинное зеркало на стене:
- Хороша! –решила она.
В комнату вошла Инга.
- Ну, готова? Пошли, он уже здесь. Паркуется.
И они спустились вниз.

5.

В гостиную вошел маленький человечек бомжеватого вида, в черной, надвинутой на глаза шапке. Тая ахнула, и опустилась на диван.

-Morgen! – сказал мужичок, и присел на стул в углу комнаты.
-Morgen, Klaus, - сказала Инга, и прибавила по-русски, - видал, как от счастья у невесты ноги подкосились?
Клаус вопросительно посмотрел на Ингу.
Потом они о чем-то долго говорили, но Тая п
оняла только два слова: Тая и Ольсниц. И больше ничего.
Этот маленький человечек, с бегающим взглядом черных глаз, не имел ничего общего с тем Клаусом, который прочно обосновался в ее мечтах. Она с ужасом смотрела на его обветренные руки с короткими толстыми пальцами, на его одежду… Боже мой, грузчики на базарах одеваются лучше!

Она рассматривала его, даже не пытаясь скрыть своего ужаса и отвращения, и, неожиданно, наткнулась на его ответный взгляд. Глаза его смотрели пристально и насмешливо. Тая смутилась, и перевела взгляд на Ингу, а та уже дважды повторила один и тот же вопрос:
-Да очнись ты! Ты слышишь меня или нет?
-Нет, не слышала, повтори, пожалуйста, еще раз, - пролепетала Тая.

-Тьфу ты, Господи! Он спрашивает тебя, не раздумала ли ты ехать к нему в гости? Он тебе обещает отдельную комнату, десять евро в день на карманные расходы и поездку в Дрезден на Рождество. Ну а там видно будет. От себя добавлю, я думаю, что Клаус устроил тебе маскарад. Деньги у него есть, дом у него свой, работает он в автомастерской, которая принадлежит его сыну. Обещает не трогать тебя до свадьбы, - задорно подмигнув ей, Инга хохотнула. - Соглашайся, он эти дни работает, ну а я покажу тебе город, походим по рождественским базарам, отдохнем. Считай, у тебя отпуск в Германии! Разве плохо? Ну что, согласна? Что еще у него спросить, говори, я переведу.

Тая посмотрела на Клауса, вспомнила прошлый свой Новый год в компании Ольги Петровны, когда им задержали зарплату. Они тогда, вместо шампанского, пили деревенский самогон, который Тая привезла из деревни, ели вкусный борщ, и до самого утра, лежа на диване, смотрели «Новогодний огонёк». Обычная скукота!
И она вспомнила дорогу в Ольсниц, рождественские огни, заснеженные сосны и сказочные домики. Что она теряет, в конце-то концов?

-Я согласна, но скажи ему, что потом я уеду. Или нет, не говори этого, а скажи, что я поживу у него. Да, и спроси у него, что это были за стихи в его письме?
Инга с удивлением посмотрела на Таю.
- Стихи? Ну, хорошо, спрошу про стихи.

Она перевела Клаусу Таин вопрос, он улыбнулся, посмотрел на нее почти ласково, и прочитал-пропел несколько строчек стихотворения. Инга усмехнулась:
-Короче, это не стихи, а старая немецкая песня «Мы с тобой две капельки дождя: мужчина и женщина, мы скатились с одинокого листочка и слились вместе, падая на землю...», что-то, примерно, так. Ну что, вопросов больше нет? Тогда вперед! И выше нос, подруга! Завтра не обещаю, а вот дня через два заеду за тобой, и поедем мы на экскурсию! Телефон мой у тебя есть, но ты уж постарайся по пустякам не беспокоить! О-кэй?
Инга передала Клаусу тяжелую клетчатую сумку, и помогла Тае, у которой началась нервная дрожь, надеть пальто. Они вышли из дома, сели в знакомую уже Тае машину, и отправились в путь.

-Мы с тобой две капельки дождя: мужчина и женщина... Господи! Как же мне с ним разговаривать? – запоздало подумала Тая.
-Все будет ко-ро-шо, Тая! – вдруг сказал Клаус и засмеялся громко и радостно.
Тая вздрогнула, смех был какой-то ненатуральный, как будто кто-то потряс «мешочек со смехом», у них в студии мастер иногда создавал им настроение клиентам, чтоб они улыбнулись.
И вспомнив, она хихикнула для приличия.
Через полчаса они въезжали во двор большого дома.
-Давай, - сказал Клаус, открывая дверцу и протягивая ей руку. - Herzlich Willkommen! Das ist mein Haus.

6.

Дом был каменным – серые стены, черная крыша из больших неровных пластин, каменной чешуей покрывала двухэтажное строение. Серая дорожка, вдоль которой росли огромные кусты рододендронов, вела от ворот к двери дома, на которой висел веночек из еловых веток. Огромная черная собака выбежала на встречу им, остановилась около Таи и глухо зарычала.

- Ап, Кэри! – сказал Клаус и повел Таю к дому, приговаривая, - Давай, давай, пожалуйста! – собака убежала куда-то в сторону небольшого сарайчика, в углу двора.
- Danke! – сказала Тая и вошла в дом. – Даю, даю, куда уж теперь деваться? - подумала про себя.
Внутри было темно и пахло сыростью, корицей, старой мебелью. В коридоре не было окон, и свет проникал только из-за застекленной двери, ведущей в гостиную. Слева она увидела лестницу, ведущую на второй этаж, справа еще одну дверь, за которой была кухня.

- Ванна, кофе, спать? – спросил Клаус.
- Кофе, - согласилась Тая, вспоминая про фотографии, альбомы, руки и так далее.
Ей очень хотелось вернуться к тому сценарию, который нарисовали ее мечты.
Клаус провел ее гостиную, в которой Тая обнаружила две двери.
- Тая, спать здесь, - сказал Клаус, показывая на одну из них.
- А ты? – тихо спросила Тая, и уточнила,
- Клаус?
- Клаус здесь, - сказал он, указав на вторую дверь и задумался, с трудом выискивая нужные русские слова, из своего небогатого лексикона.

- Когда захотела, опять здесь, - наконец сказал он, показывая на дверь Таиной комнаты.
- Когда захотела! – громко повторил он, увидев округлившиеся Таины глаза.
- Не "опять", а "тоже", хотел он сказать, - успокоила себя Тая и огляделась вокруг.
Гостиная была обставлена старой мебелью, именно старой, а не старинной, как у Олава с Ингой. На полу лежал огромный ковер, явно давно не чищеный, с затоптанным узором. Камин тоже был, но он был завален старыми журналами и газетами, вперемешку с банками пива и засохшими цветами.

У окна стояло большое дерево с огромными листьями – какая-то разновидность фикуса. На дереве висела гирлянда с малюсенькими лампочками. В центре гостиной, упираясь тяжелыми ножками-лапами, украшенными какими-то резными листьями и вензелями, возвышался стол. На столе стояли свечи, большой термос, две кружки и блюдо с булочками. Больше ничего съедобного на столе не оказалось. Клаус помог Тае снять пальто, усадил ее за стол и налил в кружку дымящийся ароматный кофе из термоса.

- Давай! – снова повторил он.
- Что он заладил: «давай, да давай!»,- рассердившись, подумала Тая, - других слов не знает?
Справедливости ради, надо сказать, что Клаус, когда-то, во времена ГДР, служивший вместе с нашими солдатиками - срочниками, знал гораздо больше русских слов, чем Тая немецких. А слово «давай» - знают все немцы. Я много раз слышала рассказы местных о том, как их заставляли работать строгие русские офицеры, приговаривая,
- Давай! Давай!

Много я услышала в свое время рассказов о наших военных, а особенно об офицерских женах. О занавесках из газет в окнах офицерского общежития, о красной помаде и сладких духах – отличительных признаках наших женщин. О том, как хороши русские ребятишки в школьной форме, и как страшны офицеры, которые мучили бедных солдатиков, держа в голоде и нагружая непосильным трудом. Столько глупого, до смешного обидного и, увы, часто справедливого,о русских в Германии, я не слышала раньше никогда! Хорошо говорят о нас и о России только те, кто когда-то учился и работал в бывшем Союзе. С этими людьми мне всегда было легко и спокойно. Даже плохой немецкий, в первое время, не мешал мне общению с ними. Мы общались на языке нашей юности, вспоминали студенческие годы, стройотряды, очереди за билетами в театр в Москве – иностранцам дороже, поэтому немецкие студенты, изучавшие в Москве русский, старательно истребляли свой акцент. Мы вспоминали песни у костра под гитару и многое, многое другое. Все то, что объединяло нас в то время, и стало нашим общим прошлым сейчас.
Но, вернемся к Тае.

Собственно, дальше была проза жизни в доме у Клауса и поэзия Рождественских дней в Германии с Ингой. Первые два дня Тая отмывала дом, выносила горы мусора и сушила ковры и дорожки на улице. Подружилась с Кэри, которая радостно носилась за Таей повсюду, разом признав в ней хозяйку. Она тыкалась с благодарностью мокрым носом в ее руки, когда Тая выносила, дымящиеся еще косточки из борща. А вот Клаус борщ есть не стал. Он как мог, объяснил ей, что это – салат, а салат не должен бать горячим. Впрочем, пельмени пошли, пельмени он готов был есть каждый день. Но, по вечерам, как обычно, жевал суховатые булки с дешевой колбасой и запивал горячим, не сладким кофе.
Обещание свое он выполнил. Ни разу не переступил Клаус порога Таиной комнаты. А она так и «не захотела».

7.

Наконец наступил третий Адвент – третья суббота перед Рождеством. Клаус и Тая заехали за Ингой. Олав опять был весь в работе, поехать не мог, и они отправились в Дрезден втроем. Инга всю дорогу рассказывала Тае о традициях празднования Рождества. Клаус молчал и только кивал головой одобрительно, когда узнавал знакомые слова.

- Рождество, по-немецки – Weihnachten (запоминай!) - главный праздник года в Германии. У нас такого нет. Ты знаешь, если хочешь по-настоящему влюбиться в Германию – надо приезжать именно в это время. Сказка! Рождеству предшествуют четыре Адвента - четыре недели ожидания праздника и подготовки к нему. Обязательно отмечают четыре воскресенья перед Рождеством - Adventsonntags. Для Адвентов существует специальное украшение - венок из еловых веток с цветами, и четырьмя толстыми свечами. Венок лежит на столе, и каждый Адвентзонтаг на нем зажигают по свече: в первый - одну свечу, во второй - две и так далее. Ну, ты уже видела у меня, когда приехала. Мне нравится! Очень красиво, уютно и немного таинственно. Действительно, ожидание…
Клаус добавил что-то негромко, Инга перевела,

- Клаус говорит, что рождественские базары придумали в Эрцгебирге, то есть как раз в том месте, где мы живем. Дрезденский Striezelmarkt (так здесь называется рынок) один из самых старых в Германии.
Дорога, по которой они ехали была широкой, ровной, машины проносились мимо них и уходили в точку далеко впереди. Тая покосилась на спидометр – 120! С какой же скоростью проезжали, обгоняющие их машины?
- Здесь всегда так гоняют? – спросила она Ингу.

Та перевела вопрос Клаусу, они посмеялись вместе, и Инга сказала,
- Это тоже гордость немцев – автобаны. Смотри, видишь знак? Ограничение 130, а есть участки дороги, где вообще нет ограничений. Включай третью космическую и лети! Ух, я тебя как-нибудь прокачу! Какой украинский не любит быстрой езды! Твой Клаус осторожничает, а я люблю лихачить! Я, когда с Олавом поругаюсь, сажусь в машину и на автобан –разрядиться. Один раз не пускал, так я пообещала его котейке голову скрутить. Отпустил, гад рыжий, жалко стало скотинку. Меня ему не так жалко, за меня, да за машину страховку можно получить, а вот кота он любит, он у него уже двенадцать лет живет, всяко больше, чем я.

Инга закурила, выпуская дым тоненькой струйкой в приоткрытое окно. Они уже въехали в Дрезден, и закружили по узеньким улочкам в поиске места парковки.
- А что? Олав не любит тебя? Вы что, плохо живете? – задала Тая, давно мучивший ее вопрос, - ты-то как сюда попала?
Инга нахмурилась, выбросила окурок и закрыла окно.
- Три вопроса, и каждый требует долгого обсуждения. Я расскажу тебе, потом как-нибудь, только не сегодня, лады? Сегодня день такой хороший, не хочется о грустном.

Клаус, наконец, нашел парковку. Машина еле втиснулась в узкое пространство между двумя туристическими автобусами. Они вышли, и направились прямо к рождественскому базару. В самом центре его была установлена большая елка и высоченная рождественская пирамида. Нарядные веселые люди заполнили собой всю площадь, в руках у многих были кружки с глинтвейном и булочки с горячей сосиской. Клаус тоже принес подружкам горячее вино, а Инга купила булочки и жаренные на углях сосиски с горчицей. Они кружили по базару, рассматривали товары в маленьких одинаковых деревянных домиках-павильонах. Чего здесь только не было! Всевозможные елочные украшения, деревянные игрушки и рождественские пирамиды, штоллены (так называется именно дрезденский рождественский пирог с изюмом, несколько напоминающий пасхальный кулич, только более пористый и другой формы) Лавочки на рынке были украшены с большой выдумкой и любовью, а от всяких поделок и игрушек просто глаза разбегались… Вечер был действительно хорош, даже уезжать не хотелось, так здорово было ощутить себя частью этой праздничной толкотни и суеты.

Но, как и все хорошее, быстро закончился и этот вечер. А на следующий день Инга объяснила Тае, что она должна решить – оставаться ли ей здесь навсегда, приняв предложение Клауса о замужестве, или отправляться домой. Виза заканчивалась через неделю.
Тая обещала дать ответ утром следующего дня. Слишком переполняли ее впечатления от этой поездки, слегка кружилась голова, хотелось просто завернуться в теплое одеяло и уснуть, уснуть в этой рождественской немецкой сказке.
- Ну, хорошо, думай до завтра, а к обеду я жду вас в гости, поболтаем, еще раз взвесим все за и против, сказала Инга прощаясь и целуя Таю. Спокойной ночи, дорогая.


Продолжение следует...

Источник: proza.ru




Оглавление   |  Вверх


Вы авторизованы как:
Ваш E-Mail:
Комментарий:

        Представленные на портале материалы служат исключительно источником информации и не могут заменить юридического или финансового консультанта. Администрация и создатели сайта не несут никакой юридической или иной ответственности за содержание и последующее использование предоставляемой информации.
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.

Содержание портала находится под нашим постоянным контролем, но на многих Интернет-страницах присутствуют ссылки на другие сайты, которые мы, естественно, не контролируем и не можем постоянно проверять. Согласно решению суда Гамбурга от 12.05.1988 г., владелец Интернет-сайта должен нести ответственность за содержание страниц, ссылки на которые помещены на его сайте, если только он сам не определяет четко и однозначно свою позицию по данному поводу. Что мы и делаем: мы заявляем, что не несем ответственности ни за дизайн, ни за содержание сайтов, связанных с нами посредством ссылок. Но если вы на этих страницах столкнетесь с порнографическими или расистскими материалами, сообщите нам, пожалуйста!


При полном или частичном использовании материалов raduga-nte.de ссылка на сайт обязательна.
Использование материалов, маркированных (А), возможно только с согласия автора.
Пресс-релизы, статьи, новости ждем по адресу redaktor@raduga-nte.de.

Портал оптимизирован для работы в Internet Explorer, Opera, Mozilla Firefox с разрешением экрана 1280x1024 и выше.

Языки
  
Вход
Логин:

Пароль:


Запомнить меня
Вам нужно авторизоваться.
Забыли пароль?
Регистрация

Наши спонсоры
Автосервис «IWK» GmbH Туристическое агентство «Балкан Туристик» ARKON Pflegedinst Амбулаторная служба Sonnenblick Reiseagentur Neuwirt Zu Hause e.V. - Verein zur gesellschaftlichen Integration
 von Zuwanderern Ihre Allianz Agentur

На сайте
Гостей: 115
Пользователей: 0


Прогноз погоды

Телефонные коды
www.teltarif.de - Kommunikation ganz einfach

Работает под управлением WebCodePortalSystem v. 4.3.1  Copyright Raduga-Group © 2006-2017